“Письма Надежды”

3
f22beea9d2c3

  «Письма Надежды»

Данута живет в большом городе вместе с родителями и кошкой Брыськой. Вообще-то сначала кошку знали Быся, но со временем, от постоянного обращения к ней не иначе как «брысь» за ней закрепилось стойкое Брыся.

В свои шесть с небольшим хвостиком лет Данута кроме довольно редкого имени, которым её одарили родители, имела весьма необычную внешность. Она была похожа на лягушонка с головой одуванчика. Подвижная с длинными ручками и худенькими ножками она не могла долго усидеть на одном месте. Её живое лицо и большие зеленого цвета глаза в песочную крапинку в одну минуту выдавали массу совершенно разных эмоций, а вьющиеся волосы цвета спелой ржи непослушно торчали в разные стороны, из-за чего её голова была похожа на пушистый одуванчик.

Кроме запоминающейся внешности девочка отличалась чрезмерным любопытством. Вопросы сыпались из её уст, как из рога изобилия. Порой казалось, что «почему, зачем и как» рождаются в её голове быстрее, чем она успевает получать ответы. А интересовало её практически всё.

– Мама, а почему облака плывут так быстро?

– Потому, что их гонит ветер.

– А куда он их гонит? А что они там будут делать? Там их дом? – тараторила Данута.

– Нет, у облаков нет дома. Они путешествуют по небу и перевозят дождик.

– Дождь, значит сейчас пойдет дождь? Вон в том большом облаке, наверное, целая бочка водички. А кто её туда заливает?

– Куда заливает, доченька? – с недоумением спросила мама.

– Как куда в облака, ты же сама сказала…

Мама беспомощно вздохнула и, продолжив нарезать салат, задумалась о чем-то своем.

– Мам, а почему у огурчиков есть колючие пупышки, а у помидорок нет?

Вопросы дочки довольно часто ставили родителей в тупик и чтобы ничего не придумывать и судорожно не искать ответ, часто они шли на хитрость:

– О, это очень интересный вопрос, а как ты сама считаешь, почему?

Как правило, на мгновение Данута затихала, а потом глаза её загорались и она уверенно выдавала:

– Мамочка, ну как же ты ТАКОЕ не знаешь…, – многозначительно округлив глаза, произносила маленькая плутовка, – это же так просто! Огурчики они же такие вкусные, все их скушать хотят, вот они и защищаются своими колючками. А помидоры, когда зеленые, они невкусные, их никто не хочет кушать, им грустно, что они никому не нужны. Они сидят на ветках и злятся, а от злости краснеют. Ты же сама говорила на папу, что он аж покраснел от злости.

– Да?! Только я, по-моему, говорила, что он позеленел, а не покраснел. Ну, да не суть, – ответила мама, с трудом сдерживая улыбку.

Все домашние уже привыкли к бесконечным вопросам Дануты. Бабушка, которая папина мама, та вообще считала, что ребенок такой, потому что ей имя неправильное дали.

– Ну, что за имя – Да? Ну? Так? Не имя, а одни вопросительные знаки. Девочка теперь всю жизнь будет любопытной, а вы мучайтесь, – любила повторять она невестке.

– Мы вовсе не мучаемся, – бодро отвечала та, хотя крохи сомнений все-таки бередили её сердце.

– Имя как имя. Редкое, необычное, а любопытство, так почти все дети, пока не перерастут возраст «почемучек», донимают взрослых своими расспросами.

– Ну-ну, посмотрим еще, – театрально вздыхала бабушка и механическим движением поправляла непослушные кудряшки на голове внучки.

С некоторых пор Данута интуитивно чувствовала, когда терпению взрослых приходил конец, и вместо ответов она могла, как говорит папа: «Попасть в немилость». Немилостью для неё был одинокий стол и коробка с карандашами или того хуже – уборка игрушек.

В очередной раз, после того как мама рассердилась на простой вопрос Дануты: «Долго ли она еще будет разговаривать по телефону?» – и отправила её в комнату собирать игрушки, девочка обиделась и решила не разговаривать с ней, по крайне мере пока не вырастет.

Перспектива собирать игрушки её не привлекала совсем, а когда она увидела, что Брыся катает по полу её мячик, то возмущению её не было предела.

– Как же это так, убирать мне одной, а разбрасывают все? – громко возмущалась она, имея в виду притихшую Брысю.

Девочка обиженно подошла к окну и стала дышать на стекло, пока оно не затуманилось.

На улице шел снег. Плотными хлопьями он укутывал мерзлую землю и продолжал неспешно падать. Данута нарисовала пальчиком на окне фигурку человечка, а потом пририсовала ему крылышки как у Ангела. Она стояла и любовалась падающим снегом, когда в комнату заглянула мама и бодро сказала:

– Даня, быстро надевай штаны и свитер, побудешь у бабушки Лоры, пока я поеду по делам.

Данута хотела было возмутиться, что её не берут с собой, но увидев разбросанные по полу игрушки, решила молчать и одеваться.

– К Лоре, так к Лоре, – деланно вздохнула она, хотя на самом деле очень любила бывать у этой чудной бабушки.

Лора для неё была скорее подружкой, а не бабушкой. Они могли часами разговаривать, и, пожалуй, она была единственным человеком, которому не надоедало отвечать на бесконечные вопросы Дануты. Своих детей у неё не было. Даня, конечно, выспрасила «почему?» и знала, что в юности Лора очень любила одного парня, который трагически погиб, спасая людей из огня. Всю тяжесть этой жизненной драмы Данута, естественно, оценить не могла, но для себя решила, что сильно-сильно любить все-таки не очень хорошо.

Бабушка Лора в свою очередь любила маленькую любопытную девочку за её искренность и непосредственность, за её живой пытливый ум и доброе сердце.

Познакомились они, как это часто бывает, благодаря внезапно возникшей проблеме. В первый год своего пребывания в детском саду Данута часто и подолгу болела. Её родные бабушки не торопились оставлять работу, чтобы присматривать за внучкой. А молодая мама разрывалась между работой и болеющей дочкой, пока соседка не подсказала, что в соседнем подъезде живет женщина, в прошлом учительница, с которой можно договориться о том, чтобы она присматривала за девочкой, пока та болеет или остается одна. Вопрос решился быстро и тех пор Данута и Лора подружились.

На самом деле Бабушку Лору звали Лариса Ярославовна, но маленькому ребенку выговорить такое сочетание было сложно, и тогда решили, что девочка будет звать её просто бабушка Лора.

В будни ли дни, в выходные, казалось, что Лора всегда ждала свою маленькую собеседницу. Они не только бесконечно общались, они пекли пирожки с капустой и джемом, которыми угощали всех соседей, рассматривали толстые книги с волшебными картинками и альбомы со старыми фотографиями, рисовали акварелью, клеили, шили и писали письма. Да, да не удивляйтесь. Лора часто писала письма, а Данута, сидя рядышком, расспрашивала её о том, кому она их шлет и что это за люди.

Бабушка Лора называла эти письма – письмами Надежды. Каждый раз, когда она говорила, что сегодня мы будем писать письмо Надежды, Данута знала, что сейчас начнется рассказ о жизни необыкновенного человека, а они почему-то всегда были именно такими, необыкновенными.

Они отправляли письма в Москву и Санкт-Петербург, в Самару и Улан-Уде, в Нижний-Новгород и Торонто, в Яффу и Мюнхен, но чаще письма отсылались недалеко, адресаты жили с ними в одном городе.

Всю трудовую жизнь Лариса Ярославовна проработала в школе учителем русского языка и литературы. Она любила свое дело и любила учеников. Не жалея времени и сил она вкладывала в их головы и души свои мысли и знания. Вместе с ними переживала неудачи и радовалась успехам, поддерживала и старалась видеть в каждом особенности, которые выделяли этого человека. За долгие годы со многими из них у нее завязались теплые, дружеские отношения.

Поначалу после школы они разлетались и, увлекаемые жизнью, новыми событиями, забывали о ней. Но проходили годы, она старалась сама поддерживать с ними связь, поздравляла с днем рождения, со свадьбой и рождением детей. А потом, потом они начинали отвечать на её письма и завязывалась переписка. Жизнь ведь не всех баловала и тогда совет учительницы, человека, которого они искренне любили и доверяли, приходился как нельзя кстати.

Письма Надежды были той ниточкой, которая продолжала связывать её с учениками, а еще давала ей силы и наполняла смыслом её жизнь.

– Вот сегодня получила письмо от Миши Гольберга, помнишь, я тебе о нем рассказывала, – уточняла она для Дануты.

– Невероятно талантливый был молодой человек. Он знал физику и математику лучше наших учителей, они его за это даже побаивались. Семнадцать лет назад эмигрировал в Америку, неплохо устроился, но никак не мог там жениться. Я ему говорила, чтобы он не просиживал все время в своей лаборатории, там жены не водятся. И что ты думаешь, он написал мне что женится и получает сразу жену и дочь. А ведь совсем не верил, говорил, что в 45 лет, такие, как он, уже не женятся. Теперь он, правда, уже не Мишка, а господин Майкл, да какая разница, главное, что будет теперь ему с кем старость встречать.

– Бабушка Лора, а что вы ему теперь напишете, ведь у него уже все хорошо, ему уже не нужна «Надежда»?

– Что ты, моя хорошая, когда все хорошо нужно писать не меньше, чем когда плохо. Ведь всем хочется разделить радость с близким человеком и чтобы за тебя порадовались, – она замолчала и задумалась о чем-то, а Данута продолжала свои расспросы:

– Значит, вы будете писать о том, как вы рады, что у него все хорошо и приглашать его в гости?

– Ну, и это, безусловно, тоже. Но все-таки главное, что я ему напишу, будет немножко о другом.

– Интересненько о чем это?

– О том, что сохранить отношения порой гораздо сложнее, чем найти и что он должен быть очень внимателен к чувствам.

– Это как еще? – не унималась Данута.

– Это просто и сложно одновременно. Мы очень хорошо чувствуем свою боль, обиду, разочарование, но главное, научиться слышать другого и понимать его чувства, а они могут быть скрыты, очень глубоко скрыты.

– Не понимаю, как это скрывать свои чувства и зачем?

– За тем, что мы боимся показаться слабыми, глупыми, ненужными… Мы боимся и тогда скрываем то, что чувствуем, а когда мы вынуждены их скрывать, то мы или огорчаемся и грустим, или сердимся, а в итоге плохо и то и другое.

Данута не всегда понимала её рассуждения и тогда она расспрашивала её снова и снова, пока ей не становилось всё понятно или её вовсе не переставало это интересовать.

– Получатся, что человек сначала женится, радуется, а потом они ссорятся и уже жалеют, что поженились?

– Иногда получается и так. Но чтобы не судить поспешно и не жалеть о сделанном нужно учиться разговаривать, объяснять свои поступки, свои чувства. А еще нужно учиться видеть хорошее в другом человеке, не сердиться, не замечать только его промахи и слабости, а видеть его добрые и хорошие дела.

– А если их нет?

– Ну, как же, в любом из нас есть и хорошее и плохое. Это как день и ночь. Важно то, что мы пытаемся увидеть.

– Ну, а если плохого больше, – пыталась поставить своим вопросом её в тупик Данута.

– Это значит, что мы еще не научились видеть хорошее. Ну, или ты поступил совсем глупо, когда женился, а значит сам и виноват.

– А почему это я должна искать что-то хорошее? – разгорячилась не на шутку девочка, – пусть он тоже ищет хорошее, пусть он увидит, какая я хорошая.

– Так я же и говорю, что оба должны искать и учиться, – с улыбкой ответила учительница.

– И вообще, почему все время нужно учиться? Разве нельзя раз и всё сразу узнать, а потом только жить-поживать?

– Ну, жить-поживать конечно можно и даже нужно, только ведь так устроена жизнь, что как только мы останавливаемся, перестаем учиться чему-нибудь новому, нам становится грустно и неинтересно жить.

– А вот и неправда, – радостно произнесла Данута, – я вот не учила сейчас ничего и мне очень даже интересно.

– Разве? – с улыбкой спросила девочку Лора, – а кто мне задает столько вопросов, кто пытается понять «почему, что, да как?»…

– Ну, это же не учеба. Это мне так просто интересно, – затянула девочка.

– На самом деле это самая что ни на есть учеба. Только тебе интересно, поэтому ты и не мучаешься, а, наоборот, торопишься узнать еще больше.

– Интересно, а в школе тоже так будут учить? – Данута вопросительно посмотрела на учительницу.

– В школе вас будут учить скорее всего другому. Тому, о чем вы сможете прочесть в книгах и разобраться сможете сами.

-Хм, тогда зачем мне учиться в школе? Читать я уже умею, писать тоже. Вы меня еще немножко научите и я лучше с вами буду учиться.

Учительница весело засмеялась. Так ты и так со мной. Понимаешь, милая, в школе вы не только на уроках сидите, пишете, читаете, вы общаетесь, вы учитесь решать такие сложные задачи, как нравится – не нравится, и что с этим делать. Быть или казаться? Стараться или не стараться? Какой делать выбор? С кем дружить? Чем увлекаться? И еще множество уроков, кроме школьных предметов вы проходите в школе.

– Но это же так долго. Зачем целых десять лет учить одно и то же?

– Поверь мне, что долго только первые несколько лет, а потом ты уже и не успеешь заметить, как все закончится и начнется новая учеба.

– Как?! Еще учиться? – изумленно спросила девочка.

– Ну, я же тебе говорила, что учиться ты будешь всегда, по крайне мере пока живешь. Только ты сама решишь, будет тебе интересно, или нет. Будешь ты жить так или иначе.

Не успев дослушать её до конца, Данута стала громко провозглашать:

– Я буду жить интересно! Буду читать, телевизор смотреть, сколько захочу, играть в компьютер, рисовать, писать с тобою письма, ходить по лужам, накуплю конфет и буду раздавать всем у кого настроение плохое или кто болеет, а еще, как ты буду учить детей, или лечить, – она задумалась на мгновение и спросила, – а можно так, чтобы сразу и учить и лечить?

Старенькая учительница, смотрела на неё с любовью и улыбалась.

– Конечно, можно. Только вначале тебе придется выбрать и изучить что-то одно. А после, ты уже сможешь и учить и немножко лечить или наоборот, лечить и по ходу дела учить. Главное, чтобы ты сама этого желала.

– Что, получается, что когда я вырасту, мне будет можно всё-всё, что я захочу?

– Ну, я бы сказала так, для тебя будет возможно всё, о чём ты искренне пожелаешь, чего захочешь всем сердцем, и если будешь идти к своей мечте.

– По-вашему получается, что если я сильно-сильно захочу чтобы люди научились летать, то они научатся летать? – лукаво спросила девочка.

– Совершенно верно, только это не по-моему, а потому что так устроен мир. Правда, ты не только должна захотеть. Ты должна думать об этом, представлять, как это сделать. Ты должна быть первой, кто полетит, а потом научит других людей этому, – учительница посмотрела на часы и заторопилась, – пора обедать, а после мы все-таки напишем с тобой письмо Мише Гольбергу.

Много дней и вечеров они проводили за неспешными разговорами и мелкими делами. Порой казалось, что между ними нет семидесяти лет разницы, так заразительно они смеялись, шутили, делились друг с другом своими мыслями и переживаниями.

Однажды утром мама вошла в комнату Дануты, тихонько села рядом с ней на кровать и стала гладить по голове. Девочка лежала тихо, притворяясь спящей, чтобы продлить эти приятные мгновения.

– Доченька, ты спишь?

Девочка, открыла глаза и улыбнулась.

– Данечка, сегодня мы отвезем тебя к бабушке Лене, она побудет с тобой, а потом мы приедем и заберем тебя домой.

– А почему к бабушке Лене? Мы с бабушкой Лорой собирались печь пирог с малиновым вареньем и дочитать «Пеппи Длинныйчулок». Мамочка, я совсем не хочу к бабушке Лене, давай лучше к Лоре, – заканючила девочка.

– Понимаешь, милая, бабушка Лора заболела и её увезли в больницу.

Данута села на кровать, на мгновение задумалась, а потом скороговоркой заговорила:

– Так тем более мы должны поехать к ней в больницу, она же будет ждать нас. А еще я должна ей приготовить подарок, написать письмо. Мама, когда мы сможем к ней поехать?

– Доченька, знаешь, она очень плохо себя чувствует, и к ней никого не пускают.

– Мама, это же так плохо, – огорченно произнесла девочка и как-то сразу сникла. Глядя на неё, мама тяжело вздохнула и стала помогать ей одеваться.

Каждый день Данута спрашивала, как себя чувствует бабушка Лора, но родители почему-то никак не соглашались проведать её в больнице, даже поговорить с ней по телефону не разрешали, пока однажды случайно она не услышала разговор родителей:

– Ты должна ей всё рассказать. Данька очень умная и настойчивая девчонка еще немного и она не выдержит и чего доброго сама поедет искать больницу, где якобы лежит бабушка Лора, – шептал отец.

– Ну как ты не понимаешь, не могу я ей сказать, что она умерла. Она же её так любит.

– Вот именно поэтому мы должны быть честными с ней. Сколько ты еще думаешь её обманывать?

– Я не знаю, как ей сказать? У меня сердце просто разрывается, когда я представляю, какое горе это будет для Даньки.

– У тебя есть письмо, которое Лора оставила Дане, прочти ей, она должна узнать правду.

Не дожидаясь продолжения разговора, Данута открыла дверь в комнату и остановилась в дверях, глядя на родителей. В её широко распахнутых глазах читались недоверие и боль, словно она не хотела верить в услышанное.

Мама подбежала к дочке, крепко прижала её к себе и, зарывшись лицом в макушку волос, пахнущих чистотой и ромашкой, заплакала.

На протяжении нескольких месяцев перед сном мама читала Дануте письмо, оставленное ей её любимой бабушкой Лорой. Последнее письмо в жизни учительницы и первое для Дануты.

 

«Дорогая моя девочка, моя ненаглядная Данута, мне очень горько сейчас расставаться с тобой, но так устроена жизнь, кто-то приходит в этот мир, а кто-то уходит, чтобы поселиться в другом невидимом нам мире. Пришло мое время уходить. Девочка моя, пожалуйста, не грусти.

Я хочу открыть тебе один секрет. Когда тебе нужна будет моя помощь – я буду рядом с тобой. Когда ты будешь радоваться и ликовать – я буду радоваться вместе с тобой. Если тебя будут тревожить сомнения – я буду рядом и смогу тебе помочь, тебе всего лишь нужно будет взять бумагу и ручку и написать мне пару строк. Ты будешь писать и чувствовать мои мысли. Я не смогу с тобой разговаривать, как прежде, но я, как прежде, буду рядом с тобой.

Моя дорогая, я оставляю тебе самое ценное, что я накопила за всю жизнь – мои письма. В них вся моя жизнь с раннего детства, до моего ухода. В минуты, когда мне было особенно трудно, они укрепляли во мне веру, вселяли в меня надежду и наполняли мое сердце любовью.

Данута, напоследок я прошу тебя об одной услуге, ответь, пожалуйста, на все письма, которые придут после моего ухода и напиши каждому, что он очень дорог мне и что теперь я прошу их писать тебе. Надежда должна продолжать жить.

Мои книги, картины и фотографии, как и ключи от квартиры будут храниться у твоих родителей, ты сможешь всем этим воспользоваться, когда у тебя будет желание.

Дорогая моя девочка, в любое время всегда помни о том, что все ответы на вопросы хранятся у тебя внутри, в сердце. Будь счастлива! Дари Надежду и помни о том, что моя любовь всегда будет с тобой.».

 

Метки: , ,

|


Добавить комментарий

*

4 Comments

  1. Отправлено ТУТА, в Ответить

    Спасибо!) я рыдала к концу! Замечательная история!

    • Отправлено Оле-Лукое, в Ответить

      И тебе Спасибо! Очень рада, что история тронула, что отозвалось в душе. А плакать, так это чувства, и значит мы живы… Всего доброго.

  2. Отправлено kolokolchik, в Ответить

    Ох, какая глубокая история.. Инаписана так хорошо, Оль! Я тоже всплакнула, ага.. Главное, что Надежда жива… Теперь уже в Дане, а потом еще в ком-то.. *улыбаюсь

    • Отправлено Оле-Лукое, в Ответить

      Олечка, БлагоДарю. Надежда ЖИВА!!! и это главное. Обнимаю:)))